Почему вы не едите, пан Исаак? – спросил я набитым пастилой и печеньем ртом.
– Я не хочу, может быть позже, – ответил он мне.
Но мне хотелось поделиться счастьем со своим спасителем, мне захотелось, чтобы рабби попробовал бабушкин вишнёвый пирог. Я вообразил себе этот пирог, и он немедленно появился. Я объяснил, что это самая вкусная вещь на свете, пирог, который мне делала бабушка до оккупации, и мне бы очень хотелось, чтобы рабби его попробовал. Рабби согласился. Я протянул ему кусочек этого лакомства и подождал, пока он его попробует. Исаак, неловко улыбаясь, надкусил пирог и начал его неторопливо жевать. Я смотрел на него глазами, жаждущими подтверждения тому, что это самый вкусный пирог на свете. И рабби Исаак, дожевав, сказал:
– Это самый вкусный пирог на свете, можно мне ещё кусочек?
– Конечно, сколько угодно! – ответил я, и мы оба рассмеялись.
Но нашей радости вскоре пришёл конец. Видимо, проходящие мимо немцы услышали наш смех (в еврейских туалетах они не облегчались, наверное, из-за брезгливости; оно и к лучшему – мы ели одно лишь кошерное). Дверь резко открылась, и, к несчастью, рабби в тот момент стоял прямо над отверстием, и офицер сразу же его увидел. К ещё большему несчастью, мой спаситель раввин Исаак Баэшет как раз в этот момент дожёвывал бабушкин пирог. Немец же увидел, как он ест дерьмо. Разумеется, немецкий офицер не имел понятия о тех таинствах, в которые совсем недавно я проник, и вид человека, жующего испражнения, вызвал у него лишь отвращение и презрение.
Комментарий слишком длинный. Кликните
здесь для просмотра полного текста.